Будущий поэт Иван Куратов появился на свет 6 июля 1839 года (по новому стилю – 18 июля) в семье кибрского диакона Алексея Петровича Куратова. Мальчик стал девятым ребёнком в семье. Запись в метрической книге подтверждает факт рождения и крещения младенца, совершённого священником Василием Поповым.

Отец поэта, 43-летний Алексей Петрович, был человеком деятельным и крепким. Как и многие представители духовенства Русского Севера того времени, он совмещал церковную службу с тяжёлым крестьянским трудом: держал скот, возделывал землю, охотился и рыбачил. В ту эпоху сословие священнослужителей было закрытым: дети духовенства по закону были обязаны продолжать дело отцов, поэтому династии церковников были обычным явлением. Куратовы не стали исключением: Алексей Петрович принял сан, унаследовав место своего отца.

Детство Ивана прошло в традиционной северной избе-керке, построенной ещё его дедом. Жизнь семьи мало чем отличалась от быта обычных крестьян. Особым миром для маленького Вани была поветь – хозяйственная часть дома, где хранились снасти, ткацкий станок и сено. Там, по детским поверьям, обитал домовой Олыся, который, по рассказам матери, присматривал за хозяйством и любил навещать скотину в хлеву. Об интерьере дома Куратовых достоверных данных нет, но, вероятнее всего, он не отличался от типичного крестьянского жилища.

Просторы вокруг села Куратово. Современное фото.

Село Кибра Сысольского района Коми АССР было переименовано в Куратово к 100-летию со дня рождения поэта.

Когда в 1841 году Ване Куратову было два года, детей священнослужителей традиционно обучали дома, по аналогии с передачей ремесла. Хотя в Коми крае того времени ощущался дефицит образованных священников, реформы начала XIX века и указы Синода 1808–1814 годов закрепили обязательное обучение детей духовенства с 6–8 лет. Ваня пошёл в первый класс Усть-Сысольского училища в восемь лет – позже сверстников, так как в шестилетнем возрасте он лишился отца.

Усть-Сысольск.
Виды на храм Живоначальной Троицы и Покровский храм из города и с реки Сысолы.
Фото нач. XX века

Экзамен у Вани принимал его родственник – протоиерей Вонифатий Кокшаров. Мальчик, к тому моменту уже два года самостоятельно практиковавшийся в чтении церковных текстов, легко прошёл проверку. Грамота давалась Куратову без труда: ещё в раннем детстве, занимаясь со старшим братом, он быстро освоил азбуку и научился складывать слоги по Псалтыри, пусть поначалу и не до конца понимая смысл прочитанного. Однако настоящим источником вдохновения для него стали зимние посиделки. В полумраке избы, при свете лучины, перед Ваней оживали легенды о богатырях – Пере, Йиркапе, Кӧрт Айке и грозном Яг Морте, а в воздухе разливались печальные напевы «Шондібаной». Так, через живое общение с народной культурой, будущий поэт с малых лет впитал в себя богатство фольклора и преданий своего края.

Прошло всего два года, и по завершении курса в приходском училище ребята перешли в третий класс Яренского учебного заведения. Поскольку обучение в каждом классе длилось два года, выпускники имели право поступать в Вологодскую семинарию без сдачи вступительных испытаний. В 1850 году мать отправила Ваню на учёбу в отдалённый Яренск.

Яренск. Покровская улица. Фото 1890 года.

В Яренское училище стекались дети духовенства из трёх уездов, причём большинство из них были выходцами из коми сёл. Попасть в число учеников до середины XIX века было делом обязательным и зачастую нежеланным: историк В. П. Шляпин сравнивал этот процесс с рекрутчиной, так как священники стремились оставить детей на домашнем обучении, а духовное правление буквально «вылавливало» их для школы. Успехи в учёбе были разными: некоторым давалось тяжело, и они могли задерживаться в одном классе на четыре-шесть лет. Причиной этого служила не только слабая подготовка, но и то, что многие дети не знали русского языка, на котором велось преподавание. Однако те, кто справлялся с программой, получали блестящую подготовку – от классических языков и истории до тонкостей церковного документооборота. Особое место в истории училища занимает 1853 год, когда в программу включили коми язык, а преподавать его стал талантливый просветитель Андрей Ефимович Попов.

Обучение в Яренске проходило в условиях крайней бедности, что было заметно как по разрушающимся школьным зданиям, так и по внешнему виду воспитанников. Как отмечал Шляпин, ученики выглядели подчёркнуто просто. В тёплое время года – с ранней весны до глубокой осени – дети ходили босиком не только на уроки, но и в церковь.

Зипун. Фото Ассоциации «Коми Ремесленная Палата»

С наступлением холодов их обували в самодельные «коты» из грубого сукна или «катанки» – подобие низких калош с пришитыми суконными голенищами, которые приходилось подвязывать верёвками. Одежда учащихся мало чем отличалась от крестьянской: они носили армяки (серые или белые в зависимости от уезда), халаты из крашенины или китайки, а также зипуны и азямы. Зимой спасались полушубками и тулупами, а вместо брюк носили лишь белые кальсоны. Однако, несмотря на скудный гардероб, главной бедой для детей оставался не холод, а постоянный голод.

Как ни странно, но сироты находились в несколько лучшем материальном положении, так как получали государственную пенсию в 12 рублей ежегодно. Именно поэтому Ваня Куратов, получавший эту сумму, считался среди сверстников богачом. Многие же ребята вынуждены были выпрашивать средства на еду. Интересный факт того времени: фунт стерляди в Яренске стоил всего одну копейку, однако, согласно Шляпину, редька была ещё дешевле, поэтому учащиеся питались преимущественно ею.

Свои первые поэтические опыты Иван Куратов предпринял в тринадцатилетнем возрасте, живя в Яренске. Тогда он начал использовать псевдоним «А.И. Гугов». Этот творческий псевдоним был не случаен: поэт составил его с помощью анаграммы своих инициалов (И.А.) и слова, намекающего на «изнанку» или «обратную сторону». Так возник литературный двойник Куратова, ставший фундаментом его будущей авторской мифологии. В своих воспоминаниях поэт отмечал, что в то время русский язык давался ему непросто, поэтому он писал на зырянском языке, используя древнюю стефановскую азбуку. Это было продиктовано и осторожностью: за стихи о любви в те времена могли наказать розгами. Позже, в семнадцать лет, Куратов переложил эти ранние тексты на кириллицу и объединил их в сборник «Немас удж» («Вот тоже работа»), однако до наших дней эта тетрадь не дошла.

Вологодская духовная семинария. Фото конца XIX века.

В 1854 году, в пятнадцать лет, Куратов стал студентом Вологодской духовной семинарии. За годы обучения (до 1860 года) он проявил себя как усердный ученик с широким кругозором. Иван Алексеевич не только глубоко изучал философию, историю и литературу, но и активно осваивал иностранные языки – греческий, латинский, немецкий и французский, не забывая при этом совершенствовать родной зырянский язык.

Аттестат Ивана Куратова об окончании Вологодской семинарии в 1860 году. Иван Куратов. Художник В.Н. Мамченко. 1975 год.

Вологодскую духовную семинарию Иван Куратов закончил двадцатиоднолетним молодым человеком.

Источники информации:

Лимеров П. Ф. Иван Алексеевич Куратов / Павел Лимеров. – Сыктывкар : Эском, 2018. – 270, [1] с., [16 л. фото] : фото, фото.цв. – (Республика Коми: люди и время). – 978-5-94080-049-1.

Фёдорова А.Н. И. А. Куратов : Очерк жизни и творчества / А.Н. Фёдорова. – Сыктывкар : Коми книжное издательство, 1975. – 192 с. с.